Игорь Лашманов для Челябинской области фигура, несомненно, историческая и, в общем-то, достаточно необычная. Чиновник, проработавший 17 лет на руководящих должностях в правительстве Челябинской области, уже шесть лет ведет телевизионную интернет-передачу, пользующуюся интересом у значительной части населения региона. Вот такая удивительная трансформация…
Сегодня немногие помнят, что начинал он свое восхождение во власть стремительно, с должности помощника председателя правительства. Затем возглавлял ключевой комитет по ценам и тарифам. Был первым заместителем министра экономического развития. Еще при Петре Сумине стал действительным государственным советником Челябинской области первого класса. А когда к власти пришла команда Михаила Юревича, Лашманов сумел приноровиться к совершенно иному подходу, вообще в целом к руководству областью. А главное — к новым требованиям к работе экономического блока, когда то, что было наработано во времена Сумина, правившего регионом 13 лет (а практически большинство из наработок того времени), совершенно не принималось командой Юревича. И Лашманов даже стал одним из тех людей, которые готовили заграничные поездки делегации Челябинской области. Так или иначе, но получилось, что он ездил в командировки вместе с Юревичем, и как-то два таких непохожих человека сумели найти общий язык. А когда пришел Борис Дубровский, Игорю Лашманову просто не продлили контракт, отправив в самостоятельное плавание.
Свободная печать бывает хорошей или плохой, это верно
— Игорь Николаевич, а зачем тебе это все же надо — быть связующим звеном с населением области?
— Ты знаешь, Владимир Васильевич, когда меня спрашивают, а зачем тебе это надо вообще, я рассказываю, что однажды мне один умный человек сказал: «Есть событие, а есть интерпретация событий». И есть люди, которые правильно интерпретируют то или иное событие. Кстати, когда я работал чиновником, во времена Сумина мне разрешалось совершенно спокойно давать интервью, хотя я был всего лишь замминистра…
А если сейчас посмотреть на действующую власть, то я думаю, что даже и министров-то никто толком не знает, потому что у нас есть только пара человек, которые являются медиаперсонами, а остальных в медиапространстве не наблюдается. Поэтому Юрий Клёпов, который был сначала председателем комитета, а потом министром и не очень любил публичность, не особо, по его мнению, значимые темы всегда поручал мне комментировать. Вот так и получилось, что я стал очень дружен со многими журналистами и спокойно выступал на нашем областном телевидении. И на тех каналах, которые в то время не относились к лояльным областной власти… И, конечно же, в достаточно оппозиционном «Вечернем Челябинске» я давал и интервью, и какие-то комментарии по тем или иным мероприятиям, которые мы проводили. Даже из-за границы я комментировал по телефону те или иные значимые события... Ответственное дело…
— Вот так и проник в непростой мир журналистики?
— Ты знаешь, я очень дружен был со многими журналистами и сейчас с ними дружу. Они с удовольствием ко мне приходили за комментариями, потому что я никогда не прятался от них. А если какие-то исключительно важные для региона события происходили, то тогда Клёпов сам комментировал. Но это было очень редко. А на регулярной основе, в том числе даже и съезды малого бизнеса, комментировал я.
— Непросто с вашим братом, с чиновниками, работать, Игорь Николаевич… Ведь журналист — это не просто приставка к диктофону, ему и какие-то острые вопросы задавать хочется, из серии «что волнует прогрессивное человечество?».
— Нет, конечно, таких вопросов мне не задавали, потому что не было, наверное, цели у журналистов, которые брали интервью, задавать такие вопросы (улыбается). Если это комментарий по какому-то прошедшему событию, то какие тут острые вопросы могут быть? Ведь там просто надо передать суть этого мероприятия. Чего хотели добиться, какие потом в итоге получили результаты? Тут каких-то вот таких жареных фактов выудить очень сложно…
— Ну тут многое зависит от смелости и уровня подготовки журналиста. Как нас когда-то учили, что замысел без умысла есть вымысел…
— Сейчас еще меньше вопросов стали задавать. Ну я не хочу сказать, что это были в моих комментариях какие-то глобальные проблемы, и не буду называть фамилии пишущей братии, которые с цифрами, так сказать, в руке могли бы поспорить с тем или иным чиновником… Но вот честно скажу, что каких-то таких вот острейших вопросов, на которые мне бы было по моему статусу просто невозможно ответить, я же всё-таки чиновник был, не задавали. Хоть ты и говоришь, что обтекаемые, так сказать, ответы. Ну, видимо, это общий стереотип такой выработался. И отвечать на некоторые вопросы — это же не значит сказать неправду, а просто её можно умолчать.
— То есть ты всегда в то время оставался чиновником и человеком команды?
— Безусловно. Потому что сейчас уже можно об этом сказать. И это можно прочитать в моей книге «Свидетель и участник».
Секрет счастья в свободе,
секрет свободы в смелости
— И ты решился прервать обет молчания?
— Пойми, ведь были такие очень интересные события, которые нельзя было прокомментировать во времена моей чиновничьей работы, потому что я просто бы лишился ее. А сейчас я могу вольно это рассказать. Вот, например, как проходила любопытная встреча нашего губернатора, а на тот момент им был Михаил Валериевич Юревич, с генеральным консулом Великобритании. Мы с руководителем протокола готовили очень тщательно эту встречу, потому что англичане очень такой щепетильный народ... Я за экономическую часть подобных встреч отвечал, практически всегда. Расписано по секундам было всё. Уже сидит генеральный консул, помощники, несколько чиновников высокого класса. А губернатора нет. Все нервно смотрят на часы. Десять минут первого, а губернатора все нет... И нам начинают задавать вопросы: «А где встреча?» А мы не знаем, потому что у нас связи с губернатором нет. У меня не было мобильного телефона. И даже у главы администрации мобильного телефона нет. Губернатор появляется ровно в полпервого. То есть через полчаса после запланированного начала, и уже встреча смазана. Потому что протоколы для тех же консулов, а они же докладывают выше, в посольства, а посольство дальше — в правительство своей страны, как прошла встреча в субъекте Российской Федерации. Но это ещё полбеды. Встреча скомкана, и где-то минут через 15 после начала встречи у губернатора громко звонит телефон. И что он делает? Хотя по протоколу ему может позвонить только президент, чтобы он отвлёкся от встречи с генеральным консулом, это допустимо. И то телефон должен быть не у него в руках, а у руководителя протокола. Но Михаил Валерьевич поступил иначе — он просто озвучил, кто ему звонит: «Вы знаете, тут звонит один бизнесмен, ему надо поговорить». И он выходит из переговорной комнаты… Глава протокола упал в обморок, потому что это всё — увольнение сразу, потому что губернатора не было где-то минут 20–30, какие-то у него свои переговоры. Тут мы смотрим, конечно, на генконсула Великобритании. Даже дежурная улыбка уже с лица сошла, потому что это вообще нарушение всех норм. Потом губернатор возвращается и быстро скомкивает всю эту встречу, и уже даже те вопросы, которые мы ему заготовили для обсуждения, даже не были заданы.
Через пять дней мы получаем депешу из Министерства иностранных дел, что это полное безобразие, что вы там натворили такое. Потому что пришла нота из посольства Великобритании, что это грубое нарушение всех этих дипломатических норм. Меня не выгнали, не уволили с работы, но выговор я все же получил...
— Да уж, непростая у тебя была служба, Игорь Николаевич. Не страшно тогда было?
— По-всякому, конечно, бывало. Но закалка у меня была хорошая. В 1983 году я окончил институт физической культуры. И по распределению я совсем зеленым попал на знаменитую тогда Ильменскую туристическую базу, которая была всесоюзной здравницей. Меня сразу же поставили старшим инструктором по туризму. Потом я был заместителем директора этой турбазы. Причём Ильменская турбаза многими и сегодня воспринимается как структура, связанная с некой преступной группировкой в Миассе.
— Ты про ОПГ «Турбазовские», название которой связано с туристическими базами, где изначально собирались её члены, занимавшиеся рэкетом, незаконным оборотом оружия, разборками с конкурентами и контролем над местным бизнесом?
— Да, про нее…