Пернатый строительТы только посмотри, что делается-то...Тайна 108 пачек российских рублей: пассажир Шереметьево лишился почти 136 млн при попытке вылета в БишкекСуровое детство: питон стал развлечением для детей в Индонезии, местные ребятишки использовали крупного сетчатого питона в качестве импровизированной горкиДевиз «спорт — это жизнь» как никогда актуален в ОдессеПернатый строительТы только посмотри, что делается-то...Тайна 108 пачек российских рублей: пассажир Шереметьево лишился почти 136 млн при попытке вылета в БишкекСуровое детство: питон стал развлечением для детей в Индонезии, местные ребятишки использовали крупного сетчатого питона в качестве импровизированной горкиДевиз «спорт — это жизнь» как никогда актуален в ОдессеПернатый строительТы только посмотри, что делается-то...Тайна 108 пачек российских рублей: пассажир Шереметьево лишился почти 136 млн при попытке вылета в БишкекСуровое детство: питон стал развлечением для детей в Индонезии, местные ребятишки использовали крупного сетчатого питона в качестве импровизированной горкиДевиз «спорт — это жизнь» как никогда актуален в Одессе
Федеральный ﹀
☰
☰
✖
✕

Донецкий проект: «Школа — наш главный фронт»

Донецкий проект: «Школа — наш главный фронт»

Пока в Москве продолжаются дискуссии о необходимости возвращения начальной военной подготовки в качестве самостоятельной дисциплины, в Донецке школьникам преподают азы военного дела участники специальной военной операции.

Эти уроки — часть пилотного проекта «Школа — наш главный фронт». Педагоги уверены: подобные занятия — гарантия будущего выживания их подопечных.

Уроки с фронта

Старший сержант Артём Внуков (позывной Внук) ведёт урок основ безопасности и защиты Родины (ОБЗР) в донецкой Классической гуманитарной гимназии вместе с профильным учителем Вадимом Чаленко, в прошлом тоже военнослужащим. Каждый понедельник они проводят семь занятий, совмещающих патриотическое воспитание и военную подготовку. На входе в гимназию — латинская надпись: «Non scholae, sed vitae discimus» («Учимся не для школы, а для жизни»).

Занятия идут в рамках регионального проекта «Школа — наш главный фронт». Его руководитель Владимир Пряхин — главный редактор местной газеты «Товарищ замполит» и бывший замминистра информации ДНР. Он считает, что традиционные «уроки мужества» не работают из-за эпизодичности. Его концепция — закрепление за школами действующих военных, которых дети «слушают лучше». Проект поддерживается армейским командованием и нашёл понимание в министерстве образования ДНР. Пока пробные занятия идут в пяти донецких школах, но в планах — распространить программу на все школы ДНР, а затем и России.

Как проходят занятия

В день визита журналистов уроки ОБЗР были посвящены работе беспилотного расчёта. Разговор увязали с Куликовской битвой и политинформацией о прошедших выборах в Госдуму. Военный объяснял: «Если бы оборудование БПЛА было на поле боя Дмитрия Донского, он смог бы сохранить свой сторожевой полк. Благодаря "птичкам" мы бы всё выяснили и правильно заняли позицию вообще без потерь».

В восьмом классе изучали становление военного образования. Вадим Чаленко, преподающий ещё и историю, вёл урок как аукцион: «Вот как вы думаете: начальная военная подготовка как наука когда начала зарождаться? Ваши ставки, господа!» Правильный ответ — X–XI века. Для учеников, среди которых много детей участников СВО и погибших бойцов, такое сравнение было понятным.

Затем началась практическая часть. Артём Внуков показал дронов: «Вот эти так называемые комары появились недавно, в 2015 году. И разработали их не в секретных лабораториях, а обычные ребята-энтузиасты. Немецкие танки "Леопарды" горели от дронов, которые были дешевле их в 30 тыс. раз. Но что греха таить — и наши Т-90 страдали тоже». Он рассказал, что за подбитый «Леопард» оператор БПЛА получает 1 млн рублей, и есть операторы с десятками миллионов на счету. Восьмиклассники перемигивались.

Пятеро добровольцев получили боевые задачи — от управления ударным дроном до прикрытия расчёта. Внук пояснил: операторов-сапёров, снабжающих БПЛА взрывчаткой, набирают из молодых бойцов, это самая опасная профессия. Работу оператора разведывательного дрона объяснил на примере: «Ты подлетаешь к цели, а он уже висит над ней. Допустим, у тебя не поворачивается камера, а тебе надо сделать "сброс". И он тебе, глядя на свою картинку, скажет: "Нажимай кнопку"». Ещё одного школьника назначили штурманом, но Внук оговорился: на реальной войне отдельный человек на этой должности — роскошь. В бою расчёт чаще всего состоит из двух-трёх человек.

«То есть в принципе и шесть человек было бы замечательно, но, к сожалению, на войне ты и пахарь, и аптекарь, и шахтёр. Так что мы все взаимозаменяемы», — резюмировал Внук.

Где-то посередине занятия в школе отключили свет, и звонок давал колокольчиком охранник, шествуя по тёмным коридорам. Потолок напротив класса, где проходил урок ОБЗР, был частично разрушен в результате обстрела. С восстановлением окон помог город, но крышу латали своими силами — хватило только на листы ДСП. Второй корпус гимназии тоже пострадал: снаряд «Града» оставил на фасаде шрапнельный шрам.

«Управлять этим дроном может лишь молодой человек»

В десятом классе, почти целиком состоящем из мальчиков, Внук сделал акцент на сознательности: «Как можно вычислить место, где находятся бойцы?» — «С помощью тепловизора», — предположила девочка. «Хм, ну необязательно. Есть более простой, дешёвый способ. Вам родители говорят убирать за собой? Когда вы покушали возле блиндажа и выбросили мусор — сейчас же оператор-разведчик срисует, и нанесут удар. 50% потерь на войне — это из-за глупости. Я лежал недавно в больнице в ожоговом центре. Там ребята с Запорожья, молодые операторы, которые после школы на год заключили контракт, говорят: "Мы, дебилы, энергетики прямо с блиндажа выкидывали". А вы же представляете банку энергетика — она блестит на солнце».

Он напомнил про защиту: «Когда ты ошейник, наплечник носишь — все жизненно важные органы защищены. Каску носишь — не безухую, модную, а ушастую! Нужна просто лёгкая защита из кевлара — спасти эту шею».

Набирая учебный расчёт, Внук признался, что многие родители его сослуживцев теперь берут назад слова о компьютерных играх: зря ругались, всё это на войне пригодилось. Он вручил контроллер от дрона одному из добровольцев, и тот по аналогии с геймпадом за секунды определил назначение рычажков. «Зачем мобилизовывать сорокапятилетних, ваших отцов, дедов, братьев? — задался вопросом военный. — Если управлять этим дроном может лишь молодой человек в большинстве своём. Мне 40 лет — у меня уже реакция не та. Я уже не могу так искусно управлять, как вы...»

Артём Внуков рассказал, что воюет с 2014 года, практически все его тогдашние сослуживцы «либо погибли, либо списались». Родом он из посёлка за Авдеевкой, шахтёр-проходчик пятого разряда. Платили хорошо, но как только дошли новости о «русской весне», он позвонил начальнику и уехал в Славянск — «защищать русский мир». Служил в пехоте, танковых войсках, артиллерии. После начала СВО попал в штурмовики и в 2023-м был серьёзно ранен: «Мне отсекло руку пулей, она отпала — я на коже принёс. Врачи сделали сложную операцию, спасли». Тяжёлым ранением он «откупился от бога смерти»: «Кто получил лёгкое ранение, это две недели в больнице — и опять на штурм. Вот у меня один знакомый пять лёгких ранений получил, а в итоге всё равно погиб. Вот вроде разница, какое ранение лучше выбрать — лёгкое или тяжёлое? А лучше тяжёлое: тебя спишут, ты не умрёшь!»

«Цена знаний — человеческая жизнь»

«Те люди, которые говорят, что это слишком жестоко (учить детей военному делу), — это люди, которые ни разу не были на войне и ни разу не видели, как гибнут мирные. Вот жители Донецка это понимают как никто другой», — говорит советница директора гимназии по воспитательной работе Юлия Хисамутдинова. По её словам, большинство мальчишек так или иначе будут связаны с армией, потому что в неё попадут. «Лучше, чтобы они понимали устройство тех же беспилотников, понимали, как действовать в критической ситуации, чем если бы они были вообще никак не готовы. Иногда цена знаний — это человеческая жизнь». «СВО не закончится ни завтра, ни послезавтра. Мы все это прекрасно понимаем. Это война, которая будет здесь ещё долго, и последствия этой войны придётся ещё… дай бог, чтобы наши внуки к этому уже не пришли», — заключила она.

Директор гимназии Вера Шевченко рассказывает про подопечных: «Они, скажем так, более взрослые, чем их сверстники (не из прифронтовых регионов). Они не так избалованы, они уже эту жизнь немножечко понимают с другой стороны, ценность жизни понимают». Хотя к реальной угрозе их собственным жизням школьники относятся как к привычному. «Тут на прошлой неделе было "громко", а в пятом классе проходил урок китайского, — вспоминает Шевченко. — Они выходят в коридор (во время обстрелов учащихся выводят из классов в коридоры, потому что бежать по улице в укрытие опасно) и вот как на уроке говорили, так и продолжают говорить. Учитель им вопросы задаёт — они ей отвечают».

Что дальше

Проект «Школа — наш главный фронт» пока охватывает пять школ Донецка, но его автор Владимир Пряхин намерен распространить программу на все школы ДНР, а затем и России. В Москве тем временем продолжаются дискуссии о возвращении НВП как самостоятельной дисциплины. Донецкий опыт может стать для них практическим ориентиром — или предупреждением. В любом случае, в прифронтовом городе военная подготовка уже стала частью повседневности, и дети воспринимают её не как абстрактный урок, а как навык выживания.

Реклама. ООО «Лента», ИНН 7814148471, erid 2VfnxxXqLiG