Прогнозировать курс рубля сегодня – занятие для тех, кто любит риск. Однозначного ответа на вопрос, надолго ли затянется текущее ослабление, не может дать никто. Любой прогноз превращается в угадывание, а цена ошибки может быть высока. Перейдёт ли начавшееся снижение в долгосрочную тенденцию или останется временными колебаниями, зависит от множества разнонаправленных факторов, которые действуют одновременно. Но если посмотреть на ситуацию под углом доходов от продажи нефти и газа, то может быть замечена определённая логика в управлении процессом.
Первый фактор – это нефтегазовые доходы. В июле они выросли на 19% в годовом выражении, что стало первым заметным плюсом за 2026 год. Есть одна оговорка: рост во многом обеспечен эффектом низкой базы и квартальным налогом на дополнительный доход. Без его учёта прирост составил бы 11%. Тем не менее дополнительные нефтегазовые доходы бюджета в августе прогнозируются на уровне 114, 2 млрд рублей. Логично было бы ожидать, что Минфин на фоне такого притока сократит объёмы покупки валюты – аналитики даже называли цифры в 1, 5 млрд рублей в день или ниже. Однако этого не произошло.
Напротив, Минфин объявил о покупке иностранной валюты и золота на 136, 17 млрд рублей. И это – валютные интервенции Минфина – является вторым фактором, влияющим на курс рубля. Ежедневный объём операций в рамках бюджетного правила составил 6, 5 млрд рублей – это на 20% больше, чем в июле, когда он был 5, 4 миллиарда. В моменте решение уже заметно повлияло на курс.
Возникает вопрос: зачем увеличивать давление на рубль при растущих доходах?
Ответ лежит в логике бюджетного правила – законодательно закреплённого механизма, которое чётко устанавливает ограничения на ключевые параметры государственного бюджета: уровень расходов, дефицита, доходов или государственного долга. Его задача – сглаживать внешние шоки, копить сверхдоходы в хорошие времена и тратить резервы в плохие. В России бюджетное правило сглаживает колебания цен на нефть и газ на федеральный бюджет и курс рубля, уводя часть сверхдоходов в Фонд национального благосостояния.
Но сейчас, возможно, Минфин использует правило как инструмент настройки курса. Регулятор действует осторожно, ослабляя курс национальной валюты небольшими шажочками.
В этом есть определённый смысл: слабый рубль помогает наполнять бюджет, поддерживает экспортёров в условиях санкционных ограничений, повышает конкурентоспособность отечественной продукции. При этом резкой девальвации Минфин избегает, понимая инфляционные риски. Отсюда и «плавное» ослабление – оно даёт рынку адаптироваться, а бюджету – получать дополнительные доходы без шоковой реакции населения.
Ключевым драйвером дальнейшего движения курса может стать новое бюджетное правило. По некоторым данным, его анонс возможен уже в сентябре. Если базовая цена отсечения будет повышена – например, до 65–70 долларов за баррель, – объёмы покупок валюты Минфином сократятся, и рубль получит поддержку. Если же, наоборот, лимиты на закупку валюты расширят для финансирования растущего дефицита, давление на национальную валюту усилится. Таким образом, решение Минфина – это не разовая акция, а часть последовательной политики, а рынок, в свою очередь, закладывает в курс не столько реальную экономику, сколько политику и ожидания.
Не стоит забывать и о других факторах – объёмы импорта, ключевая ставка, изменения на топливном рынке, ситуация на Ближнем Востоке, каждый из которых может преподнести «чёрного лебедя», на фоне которых новости из Минфина и ЦБ окажутся не столь влиятельными.