Триумфальную победу партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) на земельных выборах в Саксонии-Анхальт, где правые забрали почти 44% голосов, в Берлине восприняли как сильное «политическое землетрясение». Такая метафора хорошо отражает факт: в отдельно взятой провинции из-под ног правящего политического истеблишмента ушла почва. Партия ХДС, лидером которой является Фридрих Мерц, правила этой землёй 24 года, а сегодня её поддержка рухнула до 17,2%. Канцлер публично заявил, что «шокирован» результатами. Он даже признал – его партия не смогла установить связь с избирателями.
Но вместо переосмысления своего курса Мерц тут же перешёл к резкой критике программы АдГ и твёрдо заявил, что отказ от любого сотрудничества с ней остаётся в силе. Параллельно в Брюсселе заговорили о финансовых репрессиях против мятежной провинции. Чтобы понять, почему реакция правящих (пока ещё) в Германии евроглобалистов и их угрозы глупы и бесперспективны, нужно глубже понять феномен АдГ.
От экономической повестки к защите идентичности
История АдГ – любопытный пример политической мутации. Партия возникла в 2013 году на западе Германии как проект профессоров-экономистов. Главной и практически единственной политической темой, которую они разрабатывали, был протест против финансового волюнтаризма ЕЦБ и Брюсселя. Тогда многих людей в ФРГ глубоко возмущало, что их бьют по карману ради спасения экономически слабых стран. Платили за это в конечном итоге немецкий средний класс, вкладчики и пенсионные фонды. Деньги налогоплательщиков шли на покрытие долгов Греции, финансирование дефицитов Испании, Португалии и Италии. Изначальная риторика АдГ была сфокусирована именно на этой экономической несправедливости: «Почему мы, немцы, должны расплачиваться за чужую безответственность?»
Однако на фоне миграционного кризиса 2015 года политическая повестка партии начала меняться. Фокус с экономических проблем сместился на гуманитарные, риторика ужесточилась, и партию покинули её умеренные основатели. Причины миграционного кризиса были комплексными: гражданская война в Сирии породила поток беженцев, который шёл через Турцию. Анкара использовала кризис, требуя миллиарды евро на содержание беженцев, а также ускорения переговоров о вступлении в ЕС. Мол, иначе поток мигрантов будет нарастать.
Ситуация чем-то напоминает недавний кризис вокруг испанской Сеуты. Один и тот же почерк: миграция как инструмент политического торга. Одна и та же реакция Брюсселя: прострация, демонстрирующая, что брюссельская дипломатия и бюрократия органически не способны к решению тактических задач.
Тогда Ангела Меркель пошла на беспрецедентный шаг: открыла границы Германии для неограниченного притока мигрантов, отменив брюссельское правило, что они должны просить статус беженца в стране, на территории которой оказались сначала. Логика правящих кругов ФРГ была циничной, но прагматичной. Если бы граница ЕС с Турцией обрушилась под натиском миграционного потока, это уже тогда могло бы спровоцировать в Евросоюзе дебаты о целесообразности сохранения Шенгенской зоны. Это повсеместно усилило бы евроскептиков на фоне того, что Британия уже дрейфовала к Брекситу: число сторонников выхода из ЕС там как раз начало превышать 50%. Ради того чтобы не терять лицо и сохранить политическую стабильность в Брюсселе, германские правящие круги решили подставить под удар свою страну.
Кто они, избиратели правых?
Изначально, в 2013–2014 годах, опорой АдГ был образованный средний класс. Однако после 2015 года партия начала стремительно набирать голоса среди рабочих, фермеров, владельцев малого бизнеса и жителей депрессивных регионов, которые почувствовали, что не только их экономические интересы, но и безопасность приносятся в жертву глобалистским проектам. Также поддержка партии стремительно росла среди занятого в промышленности среднего класса: инженеров, квалифицированных рабочих. И это прямой аналог поддержки Дональда Трампа в американском «ржавом поясе». Но, пожалуй, самый важный германский политический тренд последних лет – резкий рост популярности АдГ среди молодёжи 18–24 лет. Для молодых немцев партия стала главным протестным брендом.
Отдельный феномен – восточные земли, где голосуют «дети перемен». Их взросление пришлось на шоковые 90-е. Для них объединение Германии ассоциируется вовсе не с «триумфом свободы», а с обеднением, деиндустриализацией и негласным статусом граждан второго сорта. Вовлечённость восточных немцев в управление страной и по сей день остаётся непропорционально низкой.
Если отбросить ярлык «ультраправых», навешиваемый в Европе на всех, кто не согласен с Брюсселем, и посмотреть на АдГ в российской системе политических координат, то перед нами классические правые консерваторы и национал-популисты. По своей электоральной психологии и медийной дерзости АдГ очень напоминает нашу ЛДПР. Это сильный магнит для протестного голосования. Разница в том, что ЛДПР давно является системной партией, а АдГ находится в жёсткой конфронтации с системой.
Парадокс санитарного кордона
Решение Мерца продолжать бойкотировать АдГ на фоне разгрома его собственной партии выглядит не просто наивно, а откровенно комично. Германский политический истеблишмент не сделал абсолютно никаких выводов ни из успеха Дональда Трампа в США, ни, что ещё важнее, из Брексита. Трамп пришёл к власти с лозунгом «Сделаем Америку снова великой» не потому, что имел детально проработанную экономическую программу, а потому, что апеллировал к обидам значительной части американских избирателей. АдГ в Германии рвётся к власти точно так же.
Традиционные партии выстроили вокруг АдГ так называемый санитарный кордон – полный отказ от любого сотрудничества. Но эта практика сыграла с элитами злую шутку: она создала тепличные условия для консолидации протестного электората. Каждый запрет и каждое оскорбление со стороны элит лишь доказывали избирателям, что «система сговорилась против нас».
Как АдГ может взять федеральную власть в условиях этого бойкота, который, по всей видимости, продолжится? Ей не нужно иметь 51%. Ей достаточно стать крупнейшей фракцией (30–35%), чтобы сделать невозможным формирование стабильной коалиции без её участия. А санитарный кордон начнёт рушиться постепенно, от земли к земле.
Политический стартап в ожидании больших денег
Финансовая история АдГ напоминает успешный стартап, поднявшийся с нуля на донатах приверженцев идеи, мобилизованных через соцсети. Это удивительный пример, которому могут позавидовать многие бизнесмены криптоиндустрии и сферы финтеха. Как показывает практика венчурных инвестиций, после такого успеха в проекты приходят большие деньги.
Для того чтобы хотя бы часть немецких корпораций начала поддерживать АдГ, нужно совсем немного: скорректировать экономическую программу. Нужно убрать радикальные призывы к выходу из ЕС, что категорически не в интересах крупных немецких банков и корпораций. Необходимо сфокусироваться на жизненно необходимых значительной части немецкого бизнеса реформах: отмене «Зелёного курса», дерегуляции и стабильном энергообеспечении. Если риски дальнейшего роста цен на энергоносители из-за ситуации на Ближнем Востоке реализуются, это дополнительно сыграет на руку тем, кто готов вернуть Германию к большему экономическому прагматизму.
Внешняя политика: два сценария для Европы
Приход правых к власти в будущем закончит эпоху «ценностно ориентированной» европейской внешней политики, которая не способна выйти из управленческого паралича. Возможны два сценария такого конца.
Первый сценарий: ослабление власти Брюсселя. Он возможен, если правые победят не только в Германии, но и во Франции. Тогда франко-германская ось превратится из двигателя евроинтеграции в инструмент её демонтажа. ЕС достаточно быстро вернётся к тому, из чего он когда-то вырос: станет таможенным и торговым альянсом. При таком управляемом демонтаже вполне возможно сохранение и монетарного союза.
Второй сценарий: институциональный кризис и раскол ЕС. Если же правые победят в Германии, а Франция продолжит тонуть в долгах при текущем политическом курсе, то ЕС ждёт жёсткий институциональный кризис. Берлин откажется спасать Париж за свой счёт. При этом сценарии Старая Европа будет занята выживанием, а в Восточной Европе усилится военно-политическое влияние Вашингтона.
Выгоды для Москвы и геополитические риски
Для России усиление АдГ в среднесрочной исторической перспективе выгодно. Движение к разрушению русофобского консенсуса, отказ от идеологического морализаторства и возврат к языку национальных интересов – это то, что восстановило бы отношения России и Германии хотя бы до уровня нормализации внешней торговли в интересах обеих стран. Левые силы, например партия Сары Вагенкнехт, выглядят менее предсказуемыми партнёрами, чем правые, исповедующие чистый Realpolitik.
Однако любой политический прогноз обязан учитывать возможные риски. Как говорится, лиха беда начало: немецкая традиционная идентичность подавлялась десятилетиями и, как только табу на патриотическую риторику и национализм будет снято, пружина разожмётся и может породить агрессивный исторический ревизионизм.
Соседям Германии уже пора всерьёз обеспокоиться будущим государственных границ. С точки зрения национал-консервативной историографии немцы могут выдвинуть территориальные претензии ко всем своим соседям. Если кому-то трудно представить себе такое развитие событий сегодня, задайтесь вопросом: насколько легко было представить пару лет назад, что президент США будет в своих социальных сетях публиковать карты, на которых его страна включает в себя Гренландию и Канаду? То, что вчера считалось немыслимым и маргинальным, завтра может стать частью предвыборной риторики.
В большой политике нет постоянных друзей, как нет и вечных врагов. Для России в этот сложный для всего мира и непредсказуемый исторический период возможное сотрудничество с немецкими правыми должно быть исключительно прагматичным и тактическим. Не стоит строить стратегических воздушных замков. В Москве уже обожглись на этом, приняв в начале нулевых идею, что общие экономические интересы и рынок энергоносителей гарантируют бесконфликтность сосуществования России и Германии в будущем.
