Ситуация на отечественном рынке нефтепродуктов и особенности функционирования розничного сегмента остаются в центре общественного и экспертного внимания. В эфире программы «Соловьёв Live» публицист и журналист Михаил Леонтьев проанализировал поведение топливных корпораций и так называемых «независимых АЗС» в период дефицита горючего. По его мнению, разница между ними принципиальна: первые действуют в интересах государства, в то время как вторые стремятся к максимальному извлечению прибыли, демонстрируя типичное поведение спекулянтов.
Ключевые тезисы его выступления:
— доля частных АЗС в общем объеме реализации топлива составляет менее 30%;
— максимальные объемы пролива при минимальных ценах зафиксированы на станциях «Роснефти»;
— независимые сети практически не платят налоги и не участвуют в финансировании восстановления НПЗ;
— частные игроки спекулируют на нуждах граждан, необоснованно завышая цены (в качестве примера приведена КТК);
— механизмы биржевых торгов требуют радикального реформирования из-за тотальных манипуляций;
— частные сети игнорировали возможность заключения прямых договоров с переработчиками.
Теперь разберем ситуацию детально.
Оценивая сложившуюся модель распределения топлива Михаил Леонтьев указывает на существенные системные дисбалансы между игроками внутреннего топливного рынка.
Катализатором (но не первопричиной) дискуссии, по словам журналиста, послужила публикация в «Коммерсанте». Автор статьи — некий Прокофьев, директор по внешним коммуникациям сомнительной организации.
«"Коммерсантъ" — издание статусное, и подобные материалы там не появляются случайно. Более того, изложенная позиция транслирует крайне опасные идеи. Хотя топливный кризис в значительной степени локализован, проблема остается актуальной. В условиях текущего военного конфликта это требует серьезных выводов, в том числе социально-политического толка. Для ясности зачитаю финал этой статьи. Очевидно, что автор выступает лоббистом пострадавших независимых заправок. Факт их убытков неоспорим, но является ли их положение трагедией общенационального масштаба? Это вопрос открытый. Вот цитата:
«Дефициту способствовала организация российского бензинового рынка, на котором доминируют вертикально интегрированные нефтяные компании (ВИНКи). На них приходится 75% переработки нефти. Со своими сетями АЗС они либо монополизируют, либо делят региональные рынки. В ответ правительство решило менять саму архитектуру рынка: от биржевой модели к прямым поставкам, от конкурентного ценообразования к административному распределению. Но цена этой стабилизации оказалась высокой: перераспределение дефицита, вытеснение независимых игроков и постепенное исчезновение биржи как индикатора реального баланса спроса и предложения»».
По словам Михаила Леонтьева, несмотря на то что независимые АЗС численно составляют свыше семидесяти процентов от общего количества заправок в стране, их суммарная торговая эффективность оказывается крайне низкой. Анализируя структуру продаж, эксперт подчеркивает:
«По количеству у них 72% заправок, а пролива — меньше 30%. То есть большинство этих заправок — это живопырки».
В то же время основная нагрузка по полноценному снабжению потребителей лежит именно на крупнейших вертикально-интегрированных компаниях. Наиболее устойчивую и эффективную модель демонстрируют переработчики:
«Все прекрасно знают, что самые низкие цены и самые большие проливы были у “Роснефти”».
Продолжая палемику, Михаил Леонтьев особо отметил опасную двусмысленность, проглядывающуюся в словах Прокофьева:
«Но надо понимать, что у правительства не было задачи обеспечить их выживание. Была задача обеспечить топливом большие города и, в европейской части России, — приоритетный правительственный сектор».
Любопытная формулировка. Что имел в виду автор?
«Надеюсь, он подразумевал отрасли, приоритетные для государства: ОПК, сельское хозяйство, критическую инфраструктуру. Это правда. Но зачем использовать столь двусмысленную лексику? Это похоже на «кукиш в кармане». Речь идет о приоритетах правительства или о секторе, принадлежащем правительству? Грубо говоря, о заправке госаппарата? В нашей нынешней ситуации подобные намеки могут быть расценены компетентными органами как противоправные действия. И тогда этот «кукиш» господин Прокофьев и его единомышленники могут обнаружить в месте гораздо более глубоком, чем карман. Сейчас так вести себя нельзя — это чистой воды провокация», — отметил журналист.
Разбирая экономическую природу независимого сектора, журналист отмечает, что частные АЗС функционируют как перекупщики, наживающиеся на населении в сложной обстановке.
«По сути, это перекупщики, которые перекупают с целью получить маржу. Это единственная нормальная, легитимная цель их существования. В советское время это называлось “спекулянты”», — констатирует Михаил Леонтьев.
В обычных условиях их наценка приводит к тому, что розничные цены оказываются в среднем на пятнадцать–тридцать процентов выше, а в периоды рыночной нестабильности разница становится кратной. Характерным примером служит ситуация вокруг Костромской топливной компании.
«Владелец "Костромской топливной компании" Александр Моисеев заявляет, что из-за отказа ВИНКов продавать бензин мелким оптом он везет топливо за тысячи километров, например, из Сургута. Он утверждает, что работает с минимальной наценкой, пока «Роснефть» якобы «в одиночку» пытается удовлетворить спрос. При этом на заправках Моисеева цена достигала 130 рублей за литр. Сам Моисеев и его КТК до кризиса никогда не работали с нами напрямую. Рядом есть Ярославский завод, но КТК закупала топливо через трейдеров. Цепочка посредников — это лишь способ распределить маржу, что неизбежно ведет к росту конечной цены. Когда из-за кризиса объемы у трейдеров пропали, они прибежали к нам с требованиями» - отмечает журналист.
При этом независимые АЗС находятся в привилегированном положении, будучи освобожденными от ключевых государственных и инфраструктурных обязательств. Характеризуя этот дисбаланс, Михаил Леонтьев указывает:
«Они не добывают, не перерабатывают, не платят соответствующие налоги, акцизы... Но самое главное — они не несут никакой нагрузки по сопротивлению той военной ситуации, когда противник бьёт и продолжает бить и наносить огромный ущерб нашим предприятиям».
В условиях, когда перерабатывающие заводы восстанавливаются на пределе возможностей самих компаний, независимый сектор требует преференций, абсолютно не участвуя в затратах на модернизацию и ремонт инфраструктуры.
Отдельное внимание в анализе уделено механизмам формирования оптовых цен и биржевым институтам, доказавшим свою неэффективность.
«По идее, биржа должна быть индикатором, она должна формировать референтную цену. Но нифига она её не формирует в этих условиях. Существует огромное количество разного манипулирования. В том виде, в котором биржа сейчас существует, она назад вернуться не должна», — заявляет публицист.
Биржевая торговля превратилась в площадку для манипуляций, хотя у независимых игроков изначально имелся прозрачный и легитимный механизм работы.
Эксперт особо отмечает, что независимые заправщики вполне могли обеспечить стабильность своего бизнеса без участия в спекулятивных схемах:
«Все эти деятели могут получать горючее по прямым контрактам. На условиях, что они соблюдают правила, в том числе и ценовые».
Однако до кризиса независимые сети сознательно отказывались от прямого сотрудничества с заводами-производителями.
Но это не всё. По словам Леонтьева, сегодня в этой сфере есть и откровенные уголовники. Худший пример, по мнению журналиста, — Иркутская область, компании «Нефтемаркет» и «ОМНИ».
«Их владельцы живут в Барселоне, но при этом доминируют на иркутском рынке. Обычно такие сети опираются на связи в местной элите, что позволяет им получать объемы через серые схемы. А данные конкретные лица фактически финансируют нашего оппонента».
Провокации недопустимы, говорит Леонтьев. В текущих обстоятельствах подобное не будет прощено. По сути, по меткому выражению Леонтьева, они «попутали рамсы». Топливный кризис — это одна из первых социально-политических «побед» нашего врага. И такие удары будут повторяться, чем дольше длится конфликт. Наша задача — как минимум купировать эти последствия.