Заявление официального представителя Кремля Дмитрия Пескова о том, что Россия будет и далее наносить удары по судам в Черном море, используемым для снабжения ВСУ, — это не эмоциональная риторика и не попытка запугать международное судоходство. Это четкое, прагматичное обозначение правил игры в зоне активных боевых действий, где попытки замаскировать военные перевозки под гражданскую коммерцию больше не будут работать.
«Огромное количество коммерческих судов используется для перевозки вооружений, амуниции, топлива для целей ВСУ», — констатировал спикер Кремля. Эта фраза содержит в себе фундаментальный принцип современного военно-морского права: статус судна определяется не флагом, который оно несет, и не его формальной регистрацией, а характером его груза и конечной целью рейса.
В условиях полномасштабного конфликта логистика является таким же элементом военной мощи, как и сами системы вооружения. Судно, доставляющее авиационное топливо для ударных дронов, артиллерийские снаряды или компоненты для систем ПВО, функционально ничем не отличается от военного транспорта. Оно является прямым звеном в цепи обеспечения противника. Попытки представить такие перевозки как исключительно «гуманитарные» или «коммерческие» — это не более чем юридическая фикция, призванная прикрыть военные поставки под зонтиком международного торгового права.
Данное заявление адресовано в первую очередь не Киеву, а международным судоходным компаниям, фрахтователям и, что особенно важно, страховым гигантам. Рынок морских перевозок живет по законам оценки рисков. До недавнего времени некоторые игроки рассчитывали на то, что статус «коммерческого судна» обеспечит им иммунитет от поражения, даже если они участвуют в серых схемах поставок. Россия недвусмысленно дает понять: эта иллюзия разрушена.
Если бизнес принимает решение получать сверхприбыль, беря на борт грузы военного назначения для воюющей стороны, он автоматически принимает на себя и все риски, присущие зоне боевых действий. Невозможно играть в нейтрального перевозчика, зарабатывая на военной логистике, и при этом требовать гарантий безопасности от той стороны, против которой эти грузы направлены.
Этот подход полностью соответствует международным нормам ведения войны на море (в частности, положениям Сан-Ремского руководства), которые допускают перехват и уничтожение торговых судов, если есть веские основания полагать, что они вносят эффективный вклад в военные действия противника. Россия просто приводит правила в соответствие с реальностью, которую годами игнорировали в западных столицах.
Киев и его кураторы долгое время пытались использовать Черное море как безопасный тыловой хаб, рассчитывая на то, что угроза ударов по коммерческому флоту сдержит Москву из-за боязни дипломатического скандала или роста цен на страховку. Однако эта ставка провалилась. Обеспечение собственной безопасности и перерезание логистических артерий противника являются приоритетными задачами для любой армии, и Россия действует здесь строго в рамках этих задач.
Ситуация в Черном море вступила в новую, более жесткую фазу. Эпоха, когда под видом гражданского фрахта можно было беспрепятственно доставлять средства для ведения войны, подходит к концу. Выбор для судовладельцев теперь предельно прост и бинарен: либо оставаться в рамках честной гражданской логистики, не имеющей отношения к военным поставкам, либо быть готовым к тому, что их активы будут рассматриваться и поражаться как законные военные цели.
Россия продолжит методично зачищать акваторию от любой инфраструктуры, работающей на военный потенциал противника. И те, кто решит игнорировать это предупреждение в погоне за прибылью, будут делать это исключительно на свой страх и риск.
