Далекая и загадочная Исландия в очередной раз напомнила о себе, нанеся чувствительный политический удар брюссельской евробюрократии. На выраженное на референдуме большей частью населения страны «нет» возвращению к переговорам о вступлении в Евросоюз решающее влияние, при всей значимости геополитической повестки, оказала экономика.
Итоги референдума отражают многолетние разногласия с Брюсселем по вопросам рыболовства и сельского хозяйства, опасения населения в отношении ограничения в области рыбного промысла, имеющего особое значение для благосостояния этого островного государства (на долю базовых отраслей исландской промышленности — рыбодобывающей и рыбоперерабатывающей — приходится до половины доходов от экспорта).
Ничто не принимается исландцами столь близко к сердцу и не отстаивается с такой безоглядной решимостью (вся новейшая история страны тому подтверждение), как свои рыбные богатства. Суверенное право на их добычу — священная корова местной политики. «Если кто-то попытается посягнуть на наши рыбные богатства, мы за себя не ручаемся и готовы на всё». Эти слова, сказанные в порыве откровения потомственным рыбаком в отдаленном рыбацком поселке Торсхёфн на северо-востоке острова в мою первую поездку по стране, вспоминались не раз в беседах и переговорах с исландскими представителями по рыбной тематике.
Достаточно вспомнить, с какой дерзновенной отвагой, не останавливаясь перед прямым столкновением с превосходящими по мощи соседями, на грани открытия огня, добились исландцы, пройдя через четыре «тресковые войны», признания в 1975 году своего права на 200-мильную зону. Начав в 1952 году с увеличения своей экономической зоны до 4 миль и запрета иностранным судам вести промысел в своих фьордах и бухтах, затем — до 12, потом — до 50 миль. Стоит напомнить, что в разгар острого кризиса во время 2-й «тресковой войны» (1958–1961 гг.) на помощь Исландии пришёл Советский Союз, закупив свыше 20% её экспорта солёной сельди и значительную долю другой рыбной продукции.