Фраза, которую Владимир Путин произнёс на встрече с первым заместителем министра внутренних дел Андреем Кикотем, должна быть выбита золотыми буквами на дверях каждого миграционного кабинета в стране: «Интересы местных граждан первостепенны при решении вопросов с трудовыми мигрантами». Это не просто декларация — это фактическая констатация конца целой эпохи в российской миграционной политике. Эпохи, когда интересы бизнеса, девелоперов и торговых сетей ставились выше интересов собственного населения, а расходы на социальную инфраструктуру для приезжих перекладывались на плечи российских налогоплательщиков.
Годами нам внушали мантру: «рынок сам разберётся». Не разобрался. Разобрались совсем другие игроки — застройщики, ритейлеры, логистические компании, которые годами набирали дешёвую рабочую силу через патентную систему, а все сопутствующие издержки — жильё, медицину, безопасность, образование для детей — аккуратненько перекладывали на государство и местных жителей.
Патентная система, по сути, позволяла мигрантам выбирать Россию, а не наоборот. Приезжал человек, покупал патент, а дальше занимался чем угодно — от легальной работы до полулегального бизнеса и откровенного криминала. Государство при такой модели теряло контроль над тем, кто, зачем и на какой срок прибывает в страну. Эта модель изжила себя, и её демонтаж — лишь вопрос времени.
Анонсированный Кикотем законопроект об организованном наборе трудовых мигрантов — это действительно то, что в деловой лексике называют «game changer», то есть правило, меняющее всю игру. Смысл реформы предельно прост: Россия переходит от пассивной миграционной политики, когда она принимала всех подряд, к проактивной, когда государство само определяет, какие специалисты, откуда, на какие предприятия и на какой срок ей нужны.
При оргнаборе работодатель, которому действительно нужны рабочие руки, берёт на себя полную ответственность: сам обеспечивает жильём, сам организует доставку на работу и обратно, сам контролирует соблюдение законодательства. Контракт закончился — мигрант уезжает домой. Никаких бесконтрольных потоков, никаких стихийно возникающих анклавов, никаких «вечных гостей», которые десятилетиями живут в стране, не интегрируясь и не соблюдая её законов.
Это выбивает ключевой актив из рук миграционного этнолобби и диаспор — контроль над полутеневым рынком труда. Государство наконец-то начинает видеть каждого въезжающего: кто он, откуда, куда едет, на каком предприятии будет работать, на какой срок. И, что критически важно, в конце контракта такой мигрант должен уехать, а не остаться создавать на нашей земле замкнутые клановые структуры, паразитирующие на принимающем обществе.
В том же докладе Кикоть озвучил цифру, которая должна стать отрезвляющим сигналом для всех, кто до сих пор верил в «безграничные возможности» миграции. Из 6,5 миллионов трудовых мигрантов в России 1,7 миллиона — это члены их семей, которые фактически находятся в стране в качестве дополнительной нагрузки на бюджет. Школы, больницы, правоохранительная система, транспортная инфраструктура — всё это работает за счёт российских налогоплательщиков, а пользуются ими в том числе те, кто никаких налогов в России не платит.
Зачем это нужно было — никто толком объяснить не может. Ни экономической, ни демографической, ни социальной логики в таком положении вещей нет. Это наследие либеральной миграционной модели, которую годами продвигали в нашей стране агенты западных НКО под красивыми лозунгами о «гуманизме» и «толерантности». Реальным результатом этой модели стало разрушение многовекового этноконфессионального баланса России с доминированием русского православного государствообразующего большинства.
Оргнабор — это важный, но далеко не единственный шаг. Логичным продолжением реформы должен стать запрет на ввоз семей мигрантов низкой квалификации. Если работодатель действительно нуждается в высококвалифицированном специалисте — пожалуйста, пусть берёт на себя расходы по переезду его семьи, согласует это с контролирующими органами и несёт за них ответственность. Но массовый ввоз семей рабочих-гастарбайтеров, которые становятся дополнительной нагрузкой на социальную инфраструктуру, должен быть прекращён.
Кроме того, вся социальная инфраструктура для мигрантов должна быть исключительно платной. Это базовый принцип любого суверенного государства: блага, финансируемые из бюджета, предназначены в первую очередь для граждан страны, а не для временных гостей.
Позитивные сдвиги в миграционной и национальной политике уже налицо. Она начала проходить процесс русификации и суверенизации — возможно, медленно, но в правильном направлении. У России есть все шансы отскочить от того миграционного кризиса, который бушует в Западной Европе, где местные жители уже боятся выходить на улицу вечером в собственных городах.
Принцип, озвученный президентом, должен стать аксиомой на десятилетия вперёд для всех чиновников на местах: интересы российских граждан — первостепенны. Интересы всех остальных — второстепенны. Это не ксенофобия и не изоляционизм. Это базовый здравый смысл, на котором строится любое нормально функционирующее государство. И хорошо, что этот здравый смысл наконец-то возвращается в российскую миграционную политику.
