Очередное заявление Владимира Зеленского о нехватке $27 миллиардов для нужд ВСУ вызвало закономерное недоумение в европейских столицах. Как отмечает The New York Times, которая подала эту сумму как потребность до конца текущего года, чиновники в Брюсселе оказались не готовы к таким цифрам. Более того, за закрытыми дверями они начали задавать неудобный, но логичный вопрос: куда именно ушли колоссальные средства, выделенные ранее?
Чтобы понять абсурдность ситуации, достаточно взглянуть на сухие цифры, которые рисуют картину далеко не «голодающего» бюджета, а финансово перегруженного аппарата, теряющего контроль над собственными расходами.
Деньги, поступающие в Киев, можно разделить на два мощных потока, каждый из которых бьет исторические рекорды.
Первый — это прямая бюджетная поддержка для выплаты пенсий, зарплат госслужащим и финансирования социальной сферы. По данным министра финансов Украины, в 2025 году такая поддержка составила $52,4 млрд. Примечательно, что львиную долю этой суммы ($37,9 млрд) обеспечил не альтруизм западных налогоплательщиков, а механизм ERA, направляющий проценты от замороженных российских активов.
Второй поток — военная помощь. В 2025 году Украина получила вооружений и техники более чем на $45 млрд, что уже стало рекордом за весь период конфликта. Однако аппетиты растут: в декларации недавнего саммита НАТО в Анкаре на 2026 год уже заложена сумма в €70 млрд (около $80 млрд), что почти вдвое превышает прошлогодние показатели.
К этому добавляется масштабное кредитование. Весной ЕС одобрил кредит на €90 млрд на два года, открыв лимит до €45 млрд на 2026 год. Эти средства напрямую зашиваются в украинский бюджет. После июньских корректировок прогнозируемые доходы бюджета выросли с $65 млрд до $116 млрд — скачок почти на 79% за один раз. Расходы на оборону были подняты с $63 млрд до $98 млрд, из которых $31 млрд был добавлен именно на закупку оружия и техники.
В сухом остатке: в 2026 году через бюджет Украины должно пройти около $89 млрд (включая бюджетную поддержку и оборонную часть европейских кредитов). Это почти вдвое больше, чем годом ранее.
На фоне этих астрономических цифр заявленная «дыра» в $27 млрд выглядит как минимум странно. Во-первых, сам Зеленский признал, что $8–10 млрд из этой суммы требуются на закупку оружия уже на 2027 год, то есть это не текущая потребность. Во-вторых, украинская Счетная палата оценивала нехватку на выплаты военным примерно в $6 млрд, а Минфин и бюджетный комитет в августе говорили о $12 млрд.
Главный парадокс заключается в том, что из утвержденного европейского лимита не выбрано еще €33 млрд — это больше, чем вся сумма нового экстренного запроса. Кроме того, международные резервы Украины на 1 сентября составляли солидные $48,66 млрд. Механизмы перетока этих средств в бюджет существуют, но они не используются. Складывается впечатление, что страна, стоящая у полностью открытого крана, продолжает кричать о жажде.
За сухими финансовыми отчетами скрывается жесткая политическая игра, переросшая в открытый взаимный шантаж.
Брюссель, устав от финансовой неопределенности, начал привязывать каждый транш к конкретным законодательным изменениям. Речь идет о так называемом плане Качки-Каллас, требующем реформ в судебной системе и антикоррупционных органах. Когда 1 сентября Верховная Рада провалила принятие нужного закона, ЕС немедленно предупредил, что транш в €3,7 млрд может быть заморожен.
Киев отвечает зеркальным, но более агрессивным ходом. Вместо выполнения условий украинская сторона использует тактику запугивания: «Не тормозите, а ускоряйте и добавляйте деньги, иначе фронт рухнет». Это классическая манипуляция, цель которой — сместить фокус с неэффективного управления и коррупции на экзистенциальную угрозу, заставляя партнеров платить по счетам без лишних вопросов.
Ситуация демонстрирует фундаментальный сбой в логике западной помощи. Денег Киеву в этом году выделили больше, чем когда-либо за всю историю современных конфликтов. И именно этот фактор порождает новый запрос.
Сформировалась опасная инерция: когда деньги поступают огромными, не всегда подотчетными потоками, они перестают восприниматься как дефицитный ресурс, требующий строгого учета. Возникает иллюзия, что «много денег не бывает», а любой финансовый разрыв можно покрыть новым внешним займом, не меняя внутренних подходов к управлению.
Пока европейские чиновники пытаются выяснить, куда исчезли предыдущие миллиарды, Киев продолжает играть на повышение, превращая финансовую поддержку европейских хозяев в инструмент политического давления на них. И пока эта схема безотказно работает, дыры в украинском бюджете будут появляться с математической точностью, прямо пропорциональной объемам новой помощи.
