Сегодня годовщина того дня, когда, наверное, ещё можно было предотвратить полный распад Советского Союза и приход к власти либералов, по сути продавших нас всех с потрохами и ввергших в дикий капитализм. Почему возник ГКЧП? Какую ошибку допустили путчисты? Что было бы, если бы ГКЧП победил?
Путч: почему и как это было
К началу 1991 года обстановка в Советском Союзе накалилась до предела: центральный аппарат терял контроль над союзными территориями, экономический потенциал угасал, а социальная сфера стремительно деградировала. Среди высшего руководства крепло разочарование политикой Михаила Горбачёва — еще годом ранее номенклатура начала вынашивать планы по его смещению и введению чрезвычайного положения. Законных путей спасти страну уже никто не видел, поэтому заговорщики, которые, как думается, состояли из тех, кто не хотел развала страны, решили действовать напролом.
17 августа на конспиративном объекте КГБ под шифром «АБЦ» состоялась тайная встреча ключевых фигурантов: шефа ведомства Владимира Крючкова, премьер-министра Валентина Павлова, министра обороны Дмитрия Язова и секретаря ЦК КПСС Олега Шенина. Именно тогда было принято решение сформировать Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) и ввести ЧП, чтобы сорвать подписание нового Союзного договора, намеченного на 20 августа.
В итоговый состав ГКЧП вошли восемь человек. Костяк из Крючкова, Павлова и Язова пополнили вице-президент СССР Геннадий Янаев, министр внутренних дел Борис Пуго, первый замглавы Совета обороны Олег Бакланов, лидер Крестьянского союза Василий Стародубцев и руководитель Ассоциации госпредприятий, строительных, транспортных и промышленных объектов Александр Тизяков. Кроме того, с комитетом тесно взаимодействовали лица, формально в него не входившие: председатель ВС СССР Анатолий Лукьянов, управделами ЦК КПСС Николай Кручина и маршал Сергей Ахромеев.
Главными целями ГКЧП провозгласил отказ от Союзного договора, который, по мнению его авторов, вел к неизбежному краху СССР, преодоление острейшего кризиса, возвращение жесткой вертикали власти и ликвидацию структур, классифицируемых как деструктивные.
Депутат Государственной думы Николай Арефьев отметил в комментарии NEWS.ru, что шаги ГКЧП выглядели до определенной степени обоснованными, а сами заговорщики просто не видели иного выхода. Тем не менее парадоксальным образом именно их инициативы ускорили гибель единого государства.
«Страна находилась в состоянии полного развала: продукты практически исчезли, в магазинах стояли очереди. И это при том, что СССР был самодостаточен. Склады ломились от продовольствия, но происходил откровенный саботаж: продукты не завозили, Москву фактически взяли в блокаду. Конституцию пересматривали, требовали нового Союзного договора, а Михаил Горбачев сам раскачал лодку и не понимал, как остановить сепаратистские настроения. В итоге ГКЧП лишь усугубил процесс распада вместо сохранения единства», — подчеркнул он.
19 августа в шесть утра государственные телеканалы и радио передали официальное обращение о введении чрезвычайных мер в ряде областей и переходе полномочий к ГКЧП из-за «нетрудоспособности» президента. Сам Горбачёв в мемуарах «Жизнь и реформы» утверждал, что заговорщики насильственно изолировали его на даче в Форосе.
Около девяти часов утра Борис Ельцин вместе с единомышленниками прибыл в Верховный Совет («Белый дом»), превратив его в центр сопротивления самопровозглашенному комитету. Они опубликовали манифест «К гражданам России», клеймящий ГКЧП как антиконституционный орган. Около полудня по приказу министра обороны Язова в Москву вошла боевая техника, а спустя несколько часов прошла пресс-конференция членов комитета, пообещавших спасти страну и сохранить демократические свободы. Вокруг «Белого дома» стали стихийно расти баррикады.
К утру следующего дня противостояние достигло апогея: к зданию стянулись десятки тысяч манифестантов. Ельцин взял на себя верховное командование силами на территории России и объявил в Москве комендантский час.
Ночью 21 августа в тоннеле на Новом Арбате произошло столкновение толпы с бронетехникой Таманской дивизии. В материалах следственного дела No 18/6214-91 указано, что активисты забросали машины камнями. Блокированная техника не могла ехать, и командир батальона Сергей Суровикин отдал приказ о прорыве. БМП протаранила стену тоннеля, после чего в открывшийся люк попытался проникнуть Дмитрий Комарь. Машина произвела предупредительные выстрелы, началась паника, в результате которой погибли три человека: Дмитрий Комарь, Илья Кричевский и Владимир Усов.
22 августа стало финальной точкой путча. Горбачёв вернулся из Крыма в Москву, а на следующий день держал ответ перед российским парламентом. Ельцин потребовал от генсека публичного осуждения КПСС и, получив отказ, подписал указ о приостановке деятельности компартии РСФСР под предлогом поддержки ГКЧП. 24 августа Горбачёв сложил с себя партийные полномочия, призвал ЦК к самороспуску и запретил политические структуры в госаппарате и силовых ведомствах. В декабре 1991 года он окончательно лишился всех рычагов власти.
В чём ошибка пытавшихся сохранить Союз при помощи путча?
Главный просчет путчистов крылся в стратегии. Если члены ГКЧП действительно видели угрозу в действиях Горбачева и республик, надо было открыто обратиться к людям. Открыто объяснить, что идет не так, и выложить план по сохранению страны. И народ, наверняка, тогда поддержал бы их. Вместо этого они затеяли тайный заговор и сразу начали врать про внезапно «пошатнувшееся» здоровье президента.
А еще они начисто забыли про телевидение. В семнадцатом году народ узнавал о перевороте из газет, с временным опозданием, и вряд ли видел лидеров революции в лицо. Тут же камеры работали в прямом эфире. И что увидела страна? Трясущиеся руки и полнейшую растерянность. Хочешь взять власть — держи удар. На фоне Ельцина — живого, уверенного, с сильной жестикуляцией — эти испуганные люди на экране вызвали у всех только недоумение. Нужно было арестовать Ельцина, дать четкие установки армии и органам госбезопасности и правопорядка. Этого не было сделано.
Кроме того, как думается, Коммунистическая партия, в лице ряда ее руководителей, должна была занять определенную позицию, а они сидели и ждали. Не поддержав ни ГКЧП, ни Ельцина, не высказав и собственной позиции.
Вот и вышло, что, несмотря на разворачивающуюся драму, большинство населения страны (если не считать тех, кто вышел на защиту Ельцина и Белого Дома) безмолвствовало. Того самого населения, которое впоследствии проголосует на референдуме за сохранение СССР и будет обмануто рвущейся к никем не ограниченной власти троицей: Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем. Именно они подписали в Вискулях (Беловежская пуща) 8 декабря 1991 года так называемое Беловежское соглашение, забившее последний гвоздь в крышку гроба великой страны.
Что было бы, если бы ГКЧП тогда победил?
Конечно, история не терпит сослагательных наклонений. Но тем не менее, подобный вопрос сегодня себе задают многие из тех, кто помнит Советский Союз и то время, как говорится, «не понаслышке».
Возможно, в прежнем виде Союз уже было не удержать, но его конфигурацию вполне удавалось сохранить частично. В границах единого государства могли остаться Россия, Украина, Белоруссия, Казахстан, Азербайджан, Армения, Грузия, Молдавия, а при определенных раскладах — даже Прибалтика. Многие соцстраны, возможно, таковыми бы и остались. Варшавский договор продолжил бы существование в трансформированном виде, сдерживая агрессию НАТО.
В хозяйственной сфере также существовали варианты адаптации. Разве Китай не демонстрирует успешный синтез социалистической модели с частной собственностью? Модернизированный Союз мог сохранить плановые основы, проведя жесткую, но прозрачную приватизацию в пользу трудовых коллективов.
Разумеется, те, кто грезил о «западном рае», покинули бы страну. Общество просто очистилось бы. Вероятно, подобное очищение произошло бы и в случае победы ГКЧП, что позволило бы миновать катастрофическое обнищание масс, демографическую яму, бандитский беспредел девяностых, русофобию и гонения русских в бывших советских республиках и нынешнее жесткое противостояние с Киевом. А запрос на социальную справедливость, столь близкий менталитету нашего народа, был бы безусловно реализован.
