Какие законы принимаются в миграционной сфере? И, главное, как они работают на практике? Рассказывает Кирилл КАБАНОВ – член президентского Совета по правам человека, председатель Национального антикоррупционного комитета.
– Кирилл, в июле был принят закон, который вступает в силу 1 января 2027 года. Мигрант будет обязан осуществлять фиксированный авансовый платёж по НДФЛ не только за себя, но и за членов своей семьи, находящихся в России и являющихся иждивенцами. Смысл нововведения в том, что россияне не должны оплачивать иностранцам здравоохранение и образование, так ведь?
– Да, у нас давно озвучена проблема, связанная с пребыванием членов семей мигрантов в России: они получают все социальные блага за наш, российских налогоплательщиков, счёт. В Московской области многие образовательные учреждения, прежде всего садики, забиты мальчиками и девочками из многодетных мигрантских семей, что вызывает социальную напряжённость.
Мы настаиваем на том, чтобы минимизировать сам привоз семей мигрантов, на том, что лишь мигранты-работники должны иметь право находиться здесь более 90 дней в году. Соответствующая инициатива была подготовлена, но лоббистские силы сумели переломить ситуацию в свою пользу: несколько регионов (точнее, совсем немного регионов), которые я по понятным причинам не называю, объединились и добились принятия другого решения – компромиссного. Привоз семей останется, при этом работающих мигрантов обязали, как вы правильно заметили, делать платежи по НДФЛ за находящихся в России иждивенцев, а также обеспечивать их на уровне не ниже прожиточного минимума.
– Вы подчёркивали, что, будучи председателем Национального антикоррупционного комитета, видывали всякую коррупцию, но таких масштабов коррупционного лоббизма, какие наблюдаются в сфере миграции, не видывали более нигде. Нетрудно понять, зачем бизнес лоббирует трудовую миграцию: он заинтересован в дешёвой рабочей силе. Но зачем бизнесу нужны здесь мигрантские семьи?
– Лоббисты объясняют это так. Если Россия строит, как они теперь называются, сверхагломерации, то нужно, чтобы в них кто-то жил. А поскольку приток россиян из малых и средних населённых пунктов эти лоббисты считают недостаточным (нельзя «перекачать» в большие города всё российское население), то нужны иностранцы, которые будут заселять эти пространства.
Речь идёт не просто об интересах бизнеса, а об идеологии бизнеса. О модели будущего государства. Есть идеология национальных интересов, которую выражаем мы с вами, а есть – глобалистская, которая погубила Европу. Идеология потребителей, потребительского сознания. Её задача – создавать потребительскую массу. Кстати, высокие зарплаты доставщиков (большинство которых – мигранты) этому очень способствуют. Мигрант – идеальный потребитель, потому что у него изначально ничего нет, к нам едут самые бедные. Отдельно скажем о рынке жилья: мигранты часто становятся покупателями квартир в наших крупных городах, скидываясь по 20 человек на «двушку». Депутаты разных уровней, даже московские, многократно заявляли, что необходимо запретить микродоли в торговле квартирами, но всё продолжается по-прежнему. Разве россиянам нужны микродоли? Разве будут россияне прописываться по 20 человек в «двушке»? Конечно, нет!
Но вернёмся к июльскому закону, с которого начали. Он сам по себе неплох, однако его реализация сложна технически. Допустим, мигрант не внёс платёж за членов семьи – кто должен это проконтролировать?
– Налоговая? МВД?
– В том-то и дело, что эти вещи отслеживает налоговая, а воздействовать на мигрантов должна миграционная служба, то есть МВД. Чтобы у сотрудников МВД был доступ к информации о «налоговом поведении» мигранта, нужно, чтобы эти данные отображались в его (мигранта) цифровом профиле. Сейчас в экспериментальном порядке «обкатывается» приложение ruID, которое должно выполнять в том числе и эту функцию. Но на практике организовать обмен данными между ведомствами крайне трудно. Вспомним, как долго договаривались о том, чтобы медучреждения информировали МВД о признаках употребления мигрантом наркотиков (раздавались голоса: «Это медицинская тайна!»), или о том, чтобы школы информировали МВД о допуске или недопуске ребёнка-мигранта к обучению. Многие кричат, что расширенный доступ МВД к информации ведёт к полицейским злоупотреблениям (соглашусь, случаи злоупотреблений действительно неизбежны), но иначе – без необходимого доступа полицейских к этим сведениям – цифровой контроль за мигрантами невозможен.
Сейчас идёт речь о создании единой базы данных по мигрантам, и налоговая с МВД спорят о том, где эта база должна располагаться физически, на чьём железе. В МВД говорят: «Это наша вотчина, потому что миграционная служба – наш орган». А налоговики возражают: «Извините, в этой базе должны содержаться наши данные». Словом, мы сталкиваемся с проблемой межведомственного взаимодействия. Её пытается грамотно решать Совбез РФ, потому что никакая другая межведомственная комиссия, даже правительственная, не смогла бы этого сделать. У каждого ведомства – свои ведомственные интересы, а Совбез РФ находится над ведомственными интересами. И слава богу, что правительственные комиссии здесь ни при чём: значительная часть их членов – лоббисты бизнеса, то есть и миграции в том числе.
Но допустим, что ruID удалось внедрить. Означает ли это, что все правонарушители-мигранты – или хотя бы большинство из них – будут высланы? Вовсе нет.
– Почему?
– Потому что возможности МВД ограниченны. Недавно было заявлено, что за первое полугодие 2026 года число выдворенных мигрантов-правонарушителей выросло в два с половиной раза. Но что означает это «в два с половиной раза»? Речь идёт о 100 тысячах высланных мигрантов. При этом на начало 2026 года в стране насчитывалось 840 тысяч мигрантов-нелегалов – как говорится, почувствуйте разницу. Эти сотни тысяч нелегалов – здесь, они живут среди нас.
У МВД недостаточно финансовых средств и, соответственно, недостаточно сотрудников (но это не повод брать на службу в полицию выходцев из Закавказья и Средней Азии: многие из них начинают «крышевать» своих земляков). Перед МВД ставятся дополнительные задачи, а дополнительное финансирование не выделяется.
Да, государство усложнило пребывание нелегалов в стране: они не могут получать официальную зарплату, им недоступны финансовые механизмы. Но они в массе своей всё равно работают здесь, работают нелегально. 8 декабря прошлого года президент озвучил поручение навести порядок на рынках: там цветут пышным цветом нелегальная рабочая сила и отмывание денег, включая наличные операции. И что? Хоть на одном рынке была проведена соответствующая работа? Нет! Нигде! Рынки – это средство кормления для чиновников, поэтому прямое поручение президента проигнорировано.
В прошлом году (1 апреля 2025 года. – Прим. «АН») начались тестирования по русскому языку для детей-мигрантов. Большинство из них – около 80% – не могут справиться с тестированием и, в соответствии с законом, не допускаются к обучению в российских школах. По прошествии полутора лет после первой «проваленной» попытки семья должна быть депортирована – скоро этот срок подойдёт. Как будет организовано выдворение такого количества человек? Как технически осуществлять массовую депортацию женщин и детей? Представьте только, какая получится картинка для недружественной прессы! У меня нет ответов на эти вопросы.
– Заявлено, что с 1 января 2027 года по 1 января 2030 года будет проводиться эксперимент по оргнабору для мигрантов. Это означает, что с 2030 года предполагается полный переход на оргнабор, чтобы трудовой мигрант мог въехать в Россию только под конкретную вакансию?
– Да, совершенно верно. Но ряд чиновников и бизнес-объединения готовятся снести долой эти планы, сдвинуть сроки реализации. Они уже подготовили и закинули обращение, пытаются пролоббировать это в тихом режиме. Из-за оргнабора количество мигрантов уменьшится, а кроме того, ответственность за нарушения мигрантов-работников должна будет целиком лечь на работодателей. Чтобы эта ответственность была реальной, а не формальной, мы должны избавиться от коррупционной нормы (самой коррупционной из всех существующих!), которая позволяет подменять ответственность юрлица ответственностью физлица. МВД не хочет идти на это, потому что многие таким образом кормятся. Допустим, находят у работодателя сотню нелегалов, и за каждого из них юрлицо должно заплатить штраф – миллион рублей. Но дело обставляется так, что юрлицо не виновато, что виноват Вася Пупкин, главный инженер, который лично привёл эту сотню нелегалов, никого об этом не оповестив. Соответственно, за Васю Пупкина уплачивается штраф – 100 тысяч рублей, и ещё выплачивается взятка – 30–40 тысяч рублей за каждого мигранта. Удобно? Ещё как!
Противостоять лоббизму трудно, чрезвычайно трудно. В ходе дискуссий эти лоббисты, высокопоставленные чиновники, открыто говорят нам: «Подумаешь, таджикские террористы убили в «Крокусе» 150 человек – это же мелочь по сравнению с 16 тысячами человек, которые ежегодно гибнут в автокатастрофах». Или так: «Подумаешь, сотни изнасилованных мигрантами русских детей! В масштабах нашей страны это капля в море». Мы не понимаем, как можно мыслить подобным образом, но такова их идеология, в которой они прочно укоренены. В конце концов, их дети не ходят по нашим улицам, а ездят на машинах с водителями-охранниками. Если вообще живут в России.